Сюжеты

Безлесные братья

История одного фейка, под прикрытием которого Забайкальские власти отчитываются об инвестициях, а китайцы вывозят российский лес

Общество

Семен ЛаскинНовая газета

 

Ученые считают, что во время последних ледниковых периодов в России не было угрюмой тайги, а присутствовала бескрайняя тундростепь, где паслись мамонты, шерстистые носороги и овцебыки. Потом пришли люди, съели мамонтов — и всё поросло лесом, потому что некому стало вытаптывать деревья и удобрять травы.

Восстановить тундростепь страны можно, используя национальный характер и международное экономическое сотрудничество.

Пожары и рубки ежегодно в среднем уничтожают 3-4 миллиона гектаров леса. Захламленность тех участков, что образуются после вырубок, способствует росту количества лесных пожаров, что, в свою очередь, ведет к дополнительным рубкам — под предлогом ликвидации последствий. Круг замыкается.

Спрос на древесину велик в Европе и растет в Китае, где рубки в естественных лесах ныне запрещены. И нужды Китая обеспечивает Россия — четверть отечественной древесины идет в Поднебесную. Объем растет с каждым годом. 

При этом местная власть отчитывается вовсе не об этом, вернее, как бы не совсем об этом, – рассказывают о притоке китайских инвестиций в «заготовку и глубокую переработку древесины». 

Как результат — вся доступная для транспорта сибирская тайга зияет проплешинами вырубок и черными гарями.

В южных районах лес отступает на север, и если последовательно продолжить начатое — внуки как раз и увидят воссоединение тундры и степи. Разве что не увидят мамонтов.

Правда, в регионах расширяется сопротивление вырубке и вывозу древесины. В Интернете можно найти с дюжину петиций, под которыми подписались тысячи людей, — как против уничтожения конкретных лесов, так и вообще экспорта древесины в Китай.

«Сейчас «по закону» почти все экологические ограничения на рубки сняты... и за последние 10 лет мы потеряли половину того, что копилось тысячелетие… Выступить с инициативой полного перехода лесозаготовительной отрасли в Приморском крае на плантационное выращивание в течение ближайших 5 лет» — например, требует Ольга Ухваткина — специалист по экологии кедрово-широколиственных лесов, а с ней и 32 тысячи подписантов.

Люди не только пишут. 11 мая в Закаменском районе Бурятии прошел сход, отказавший в аренде «приоритетному проекту по освоению лесов» фирмы МТК-JK и её китайскому владельцу. Закаменцы тут же учредили народный совет по лесному контролю. Через три дня милиция полтора часа пыталась разогнать демонстрантов, требовавших на пороге Хурала (местного парламента) в Улан-Удэ «гарантии отказа от китайских рубок».

Глава Бурятии Цыденов сделал противоречивое заявление, совмещающее уважение к волеизъявлению «введенных в заблуждение» закаменских жителей с обещанием отдать арендатору лес в соседнем Еравнинском районе и — в целом — навести порядок в лесах и головах смутьянов. Одна беда — в затылок бурятской власти дышат еще три «приоритетных проекта» с федеральными лоббистами и иностранными инвесторами, а также половина населения лесных районов, живущая лишь рубками — легальными и нелегальными.

У соседей дела еще хуже. Эколог-краевед из Забайкальского университета Олег Корсун сообщает, что в  Хилокском районе — одном из самых лесных районов края — не могут выделить гражданам жалкие 20 кубов леса для индивидуального строительства. Площади годных к рубке лесов сокращаются настолько, что и своим-то начинает не хватать — констатирует ученый. В крае родился мем — «В Маньчжурию за древесиной», потому что в этом китайском приграничье сосредоточены мощности по обработке ввозимых из Сибири лесоматериалов.

Руководитель лесной программы Гринпис Алексей Ярошенко в статье «Великое китайское разорение лесов Сибири» убедительно доказывает,  что,  в основном, не «китайцы массово вырубают леса Сибири», а российские граждане — чтобы насытить китайский рынок. Но такие объемы экспорта необработанной и слабо обработанной  древесины — результат не местного произвола, а решений федеральных органов, отчасти вызванных мифом о неисчерпаемых лесных богатствах России.

Главная особенность как китайских, так и не китайских рубок состоит в том, что хвойные леса используются как практически не возобновляемый природный ресурс. Выращиванием таких лесов, то есть, собственно лесным хозяйством в классическом его понимании, в таежной зоне практически никто не занимается. Природное восстановление занимает более столетия, а пожары и изменения климата делают его в принципе проблематичным.

Таежные леса используются просто как природное месторождение бревен — а любое месторождение рано или поздно исчерпывается.

Эту проблему невозможно решить одним лишь ограничениями на экспорт или на работу китайских предприятий — поскольку российский рынок потребляет древесину столь же бесхозяйственно, а российские лесозаготовители относятся к лесам ничуть не бережнее китайских.  Потому необходимы одновременные действия и по приведению российского лесного законодательства в сколь-нибудь приличное состояние, и по прекращению конкретных проектов, в наибольшей степени угрожающих сибирским и дальневосточным лесам.

Как пример проекта, который необходимо прекратить, эколог Ярошенко рассказывает о строящемся Амазарском лесопромышленном комплексе (он же ООО ЦПК «Полярная», он же компания «СИНБАН ГУОЦЗИ»), который предполагает ежегодное производство 400 000 тонн целлюлозы и 700 000 кубометров пиломатериалов.

По мнению эксперта Гринпис, проект абсурден — местных лесных ресурсов никак не хватит на его долгую работу, а эффективно выращивать леса на мерзлотных почвах невозможно. В 2016 году инициаторы проекта, наконец, тоже признали, что они не могут арендовать лесные площади достаточные для обеспечения даже первой очереди завода и обещали закупать недостающее у неизвестных «сторонних поставщиков».  Вероятнее всего, основной смысл проекта не в развитии собственно лесоперерабатывающего комплекса, а в оправдании строительства пограничного мостового перехода через Амур, чтобы лес было вывозить удобнее.

Еще в 2003 году обещание построить целлюлозный завод было дано властями провинции Хэйлунцзян, чтобы предотвратить закрытие сезонного перехода через Амур, Покровка-Логухэ, по которому гнал в Китай кругляк бизнесмен Нагель, соратник тогдашнего губернатора. Но в 2007 году переход закрыли из-за нарушений, а проект Амазарского ЛПК занялся освоением кредитов Банка развития Китая. За следующие 11 лет завод не достроили, но, освоив 28  миллиардов рублей, наломали дров: попытались забрать в аренду территории традиционного природопользования эвенков, перекрыли плотиной Амазар - крупный приток Амура, фальсифицировали результаты общественных слушаний и т.д. 

Наконец, в 2018 году проект остался без инвестиций, окончательно провалив размещение на Шэньчженьской фондовой бирже, куда направили жалобу международные экологические организации.  Кажется, есть все основания остановиться и пересмотреть нежизнеспособный проект, но это политически затруднительно.

Вот уже третий губернатор Забайкалья отчитывается перед Москвой о  «создании крупнейшего китайского лесохозяйственного проекта в России». Несколько губернаторов провинции Хэйлунцзян ушли на повышение за «построение китайского-монгольско-российского экономического коридора Инициативы Пояс и Путь на крайнем севере Китая». Ведь отчитываться о взаимном сотрудничестве ни российским, ни китайским местным властям, кроме как рассказами об экспорте сырья — больше и нечем.

И чем бесперспективнее становился этот проект, тем больше внимания и льгот он получал от государства. Ныне это «приоритетный инвестпроект» Минпромторга с многократным снижением лесных выплат, а также «приоритетный инвестиционный проект» края с налоговыми льготами. В декабре 2017 китайские товарищи вообще попросили финансирования этого долгостроя в Российско-китайском инвестиционном фонде, наполовину наполняемом российскими налогоплательщиками. Плюс к тому администрация Забайкальского края подсуетилась и включила строительство моста Покровка-Логухэ в «Концепцию развития приграничных территорий Дальневосточного федерального округа и Байкальского региона«, а также — в рекомендации Совета Федерации РФ по развитию края. 

Китайцы тоже не отстают. Переход Покровка-Логухэ включен в перспективные планы Инициативы «Пояса и пути» провинции Хэйлунцзян, что дает гипотетическую возможность подоить национальные инфраструктурные фонды. Чтобы загладить провал проекта и вписаться в Программу КНР «Шелковый путь», никому ненужный долгострой китайские партнеры переименовали в «Амазарский парк торгово-лесопромышленного сотрудничества "Полярная"«. Теперь предполагается, что помимо так и не запущенных целлюлозно-лесопильных производств, появятся предприятия еще 10 типов, на которые нет даже обоснования инвестиций. Для организации этого промпарка учреждена "Инвестиционная управляемая компания в зоне торгово-экономического сотрудничества в лесной отрасли «СИНБАН ГУОЦЗИ».

Происходящее указывает на то, что целлюлозный завод тут, скорее, ширма, а реальная задача — закрепиться в Амазаре под любым предлогом, имитируя создание каких угодно производств.

Но случилась осечка: по необъясненным публике причинам, Управляющая компания «СИНБАН ГУОЦЗИ» с декабря 2017 находится в стадии ликвидации. Комично, но как раз создание Амазарского промпарка фигурирует в «Перечне мероприятий социально-экономического развития Забайкальского края на 2018-2025гг.», подписанном Медведевым 3 мая. Документ обещает 14 миллиардов на развитие Забайкалья, но благоразумно не выделяет ни копейки денег на Амазарский промпарк и сопутствующую инфраструктуру.

Итак, Амазарская афера движется к неизбежному краху, и надо сделать так, чтобы он наступил не путем уничтожения последних лесов Забайкалья. Но пока Амазарский проект умирает в муках,  Минпромторг приводит его как пример успеха, рекламируя перед китайскими инвесторами возможности инвестиций в новые мощности. И в течение только последнего года подписано уже несколько договоров о создании и расширении целлюлозных производств от Архангельска до Хабаровска.

Механизм уничтожения лесов Сибири понятен: у китайцев жесткая установка беречь собственные леса и большая потребность в древесине. Они с детства слышат про «богатую ресурсами страну на севере». Россия же не способна представить китайцам актуальные данные о запасах сырья — лесоустройство проводилось 5-15 лет назад — еще до больших пожаров. Китайцы готовы и на слово поверить, поскольку заключенный с РФ договор поможет им получить дома кредиты. Так что российская сторона играет с огнем, пытаясь обратить китайские экологические ограничения и геополитические чаяния в свое конкурентное преимущество. Правительство уже снизило экологические и социальные требования к проектам лесного хозяйства так, что ниже некуда. Уже, например, заказники вырубают («Новая», например, уже рассказывала про вырубаемые в Иркутской области заказники). 

Так что Россия лишь БЫЛА крупнейшей лесной державой.

Семен Ласкин — специально для «Новой» 

Топ 6

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera